Витек выбрался из машины. Отведенное время истекало.

А если его самого… – вдруг пронеслось у него в голове. В глаза бросилась лопата, которая валялась неподалеку. Черенок сломан, но штык-то острый, как нож, ведь это – его титановый штык. Он поднял обломок и бросил взгляд на "Вольво".

И тут мексиканские каторжники и корчагинцы снова обступили его. Палили в него из указательных пальцев и хохотали, хохотали до изнеможения… "Да нет же, убить его я не убью! – тут же спохватился Витек. – Лишь оглушу, чтобы выиграть время!" Он облился холодным потом. Его обуял ужас при мысли об этой мексиканско-корчагинской обструкции.

Сигизмунд выбрался из машины, сделал несколько разминочных упражнений. Закурив, глянул на часы.

– Что ж, парень, видно не судьба, – проговорил он. – Осталось две минуты, а это все равно, что ничего.

"Нужно хорошо рассчитать удар", – подумал Витек.

Сигизмунд выудил из кармана телефон и подошел к Витьку.

– Я свое слово сдержал, так что извини…

Витьку представились мать с разодранными от плача глазами и отец со своим судном. Сигизмунд принялся нажимать на кнопки, и в этот момент Витек нанес удар. Но Сигизмунд среагировал, и удар прошел мимо. Раздался характерный звук, словно рубанули клинком воздух. Витек попытался ударить снова, но, отбросив телефон в сторону, Сигизмунд ухватил Витька за запястья. Потеряв почву под ногами, оба скатились в траншею.

Естественно, у Витька не было сил долго сопротивляться. Сигизмунд прижал ладонью его горло к земле, выхватил из кармана испачканного плаща пистолет и приставил к носу Витька, буквально втолкнул дуло в ноздрю.

Потом нервно расхохотался.

– А хочешь, я сейчас позвоню Басу и скажу, что все тип-топ?

Было такое впечатление, что один самовар лежит на другом и оба тяжело пыхтят. Витек молчал.

– Хочешь, или нет?! – прокричал Сигизмунд, и Витек одними губами проговорил: – Да.